Сосин Владимир Николаевич
30.12.1950 – 12.03.2005


Имя нашего талантливого земляка и замечательного человека Владимира Николаевича Сосина хорошо известно не только любителям литературы и сочинителям,  но и людям, неравнодушным к культуре. Его ранний уход после тяжелый болезни в марте 2005 г. тяжело сказался не только на родных и близких, - до сих пор это ощущают на себе  члены ЛИТО «Свиток», которым он руководил  10 лет, члены Сергиево-Посадской писательской организации, которую он возглавлял, библиотеки Сергиева Посада и краеведческий музей, с которыми он сотрудничал много лет, клуб «Литературный Пересвет», на вечера которого он всегда приезжал. Вклад его в дело развития культуры и поддержания литературных традиций в работе еще не  вполне осознан и оценен.
    С Володей я была знакома тридцать лет очно познакомилась в сентябре 1975 г. На литкружке «Загорские узоры», который начал вести А.Ф. Чиков в нашем ДК «Космос». Заочно – чуть раньше. В 60-е  - 70-е годы интереснейшем событием в культурной жизни Новостройки были всегда – смотры художественной самодеятельности в ДК. Шла азартная конкуренция между отделами НИИХИММАШа за лидерство в смотре. Для своего конструкторского отдела я писала сценарии, арии для шуточных опер на местные темы, гимны, басни, частушки. У нашего основного конкурента – НТО – были сильны хоры, вокальные ансамбли, дуэты, - одним словом, музыкальные вечера. «Ахиллесовой пятой» были  слабые стихотворные тексты или их отсутствие. И вот в середине 70-х на вечере НТО прозвучали интересные стихи о жизни отдела и поселка. «У них появился поэт? Кто же это? – оказалось, молодой специалист Владимир Сосин.
    Когда зимой-весной 1998 г. И. Кудрявцев разбирал рукописи А Селиванова, чтобы составить посмертный сборник его стихов, он обратился к Володе и ко мне за помощью. Мы вечерами собирались у Кудрявцева брали по охапке листов со стихами  и выбирали пригодное для печати. Накладки  все-таки были, т.к. каждый из нас просмотрел примерно по одной трети объема рукописи. Книга А.Селиванова «Отметины» вышла в 1998 г. при  поддержке дирекции НИИХИММАШа.
    О многогранной деятельности В.Н. Сосина нужно говорить отдельно. Он был одним из составителей антологии «Поэты Сергиева Посада XX век» (1999) и сборник стихов и прозы «Братина» (2000).
    При жизни В.Н. Сосина вышла его книга стихов и прозы «Праздник воспоминаний. Для читателей юбилейного сборника «Литературного Пересвета» я выбрала несколько стихотворений из посмертной книги стихов и прозы В.Н. Сосина «Музыка музы» (2007), составленный  В.А. Голубевым и подготовленной им  к изданию с помощью литераторов О. Блиновой, В.Евдокимовой, О. Ромашовой.
                                                                                                                                                                                                        В. Евдокимова




Тростниковая дудка

Напевая, шла муза по свету,
по осенним пустынным дворам.
Тростниковую дудочку-флейту
обронила.
А я подобрал …
И с поспешностью неосторожной –
что присуща лишь в юности  нам, -
не побрезговав пылью дорожной,
я прижал эту дудку к губам.
То ли удаль в детине взыграла,
То ль почудился дар мастерства.
Я ду-удел.
А листва облетала,
Облетала сухая листва.
Было мне и легко и азартно.
Не щадил я ни легких, ни щек.
Но вернулась тут муза. Сказала:
«Не умеешь. Отдай, дурачок.
Ты ведь взялся не с этого краю.
Нужно здесь не дутье, а – душа…»
И ушла, на тростинке играя,
по тропинке дворами ушла.
И затихла мелодия флейты,
Навсегда от меня удаляясь…
----------------------------------
тростниковая дудочка-а, где ты?
Как тебя не хватает сейчас.
Я давно уже сам  понимаю,
что нельзя вдохновляться, спеша,
что я брался не с этого краю,
что важней не дутье, а душа.
            30.01.2003


Ночное чистописание

    Пишу имена на снегу,
на чистой мерцающей глади.
Так школьники пишут в тетради.
Так ищут иголку в стогу.
Я каждую букву шепчу.
Так шепчут молитвы  монахи.
И звуки взлетают, как птахи.
Шепчу, будто клятву учу.
    Так тихо… сияет луна,
являя собой бессловесность…
    Друзья, отошедшие в вечность,
я ваши пишу имена.
Ушли вы в подземную глубь.
Над вами могильные плиты.
Нет, нет! – вы, друзья, не забыты.
Пишу имена на снегу.
    Пусть ночь холодна и длинна.
Мне душу согреет отрада,
что звезды прочтут имена.
А большего мне и не надо.
            02.05.2002


Притча о железной махине

    Однажды я шел утром рано
на дачу. Гляжу, под горой
лежит железяка – громадна! –
я прежде не видел такой.
На вид неказиста, нелепа,
но в сельском хозяйстве нужна:
вез трактор ее, и с прицепа
сползла на дорогу она.
    И, хмуро куря папиросы,
сидели на ней мужики.
Один – востроглазый, курносый,-
приветствуя взмахом руки,
сказал мне: «Вот – дура, махина!
Отец, ты помог бы поднять».
Рюкзак на обочину скинув,
я  начал как мог помогать.
Хоть я узкоплечий и хилый,
а каждый мужик – как амбал,
я честно вытягивал жилы,
я щедро плечо подставлял.
    Сначала не ладилось дело.
Потом, пораскинув умом,
смогли мы железное тело
в прицеп затолкать вчетвером.
    И, я  узкоплечий  и хилый,
и каждый мужик, как амбал,
всяк честно вытягивал жилы,
всяк щедро плечо подставлял.
    Затем востроглазый и шустрый
мужик в удивленье изрек:
«Тебя попросил я так – в шутку.
А ты-то и вправду помог».
    Сидели мы, ждали подмоги, -
уж час, как послали гонца.
Гляжу, ты идешь. Тонконогий…
Как будто юродив с лица…
От скуки, прости, ради смеха
сказал я: «Отец, подсоби…
Спасибо!»…
   
    Вот трактор поехал,
прицеп волоча позади.
В прицепе – махина. И двое –
была ведь крутою гора –
держали ее, словно к бою
стремящийся лютый таран.
    Себя я не счел Гулливером –
Раз нет сил, то где же их взять?
Я понял, тут дело лишь в вере,
Что МОЖНО махину поднять.
   
    Наивно железо толкая,
стараясь, да так, что весь взмок,
поверить помог мужикам я,
поверить в себя им помог.
    На дачу я шел утром рано,
рюкзак тяжелел на спине.
Я думал, как в жизни все странно! –
особенно в нашей стране.
Как рады впадать мы в кручину.
в унынье, играть в поддавки.
Коль надо осилить махину,
Поверьте в себя, мужики!


    Зрелый день

Июнь созрел. В траве стрекочет зной.
Кричит на дальнем огороде кочет.
    И одуванчик отцветать не хочет,
Склонился над прозрачной стрекозой…
    Июнь созрел. Все излучает свет:
тропинка, и былинка, и пылинка.
    Вот жук блестит, подставив солнцу спинку,
в изнеможенье сев на бересклет.
    А небо, опалив голубизной,
идет, как Бог, задумчиво, степенно.
Июнь созрел. В траве стрекочет зной.
                27.05.02



    * * * 

Ах, какие раньше были лужи!
Озорною в них была вода.
Нынче лужи несравнимо хуже.
Нынче лужи хуже, господа.
    Раньше, если подурить желалось,
малость вдруг желалось подурить,
под ноги сама к нам лужа мчалась,
что есть мочи, не сбавляя прыть.
    Раньше, если ночью грустно было,
и хотелось чуда хоть чуть-чуть,
лужа щедро с брызгами дарила
нам луну, и даже Млечный путь.
    Раньше, если к луже наклонялся,
наступив на небо каблуком,
я всегда в ней юным отражался,
а теперь – усталым стариком.
    Ах, какие раньше были лужи!
В них жила веселая вода.
    Нынче лужи холодней и хуже.
Лужи стали хуже, господа.


    * * *

В забытой коммунальной кутерьме
окно на кухне было мной любимо.
В нем удавалось выглядеть зиме
по-пушкински блистательно и дивно.
    Пока пылал в печи из дров костер
к январской стуже явной неприязнью,
я созерцал искрящийся узор,
горящий на стекле холодной вязью.
Меня манил на улицу сугроб,
в окно пушистой белой шапкой тыча.
    Как много снега выпало с тех пор
и январей, какой по счету нынче?
    Ах, то окно по-прежнему любимо.
Но мной оно по-прежнему любимо.
В нем удавалось выглядеть зиме
по-пушкински блистательно и дивно.


        Неюбилейное

    Мне всего лишь только сорок
с хвостиком – какой пустяк.
    Лет полет, как легкий шорох,
о котором не грустят.
    Им летать не надоело
и в метель, и под дождем.
    Я заглядываю смело
в даль, что «будущим» зовем.
    Что там будет: лавры, розы,
иль полынь да лопухи? –
Все возьму к себе я в прозу,
все возьму к себе в стихи.
    Может быть, сломаю шею.
Может, на небо взлечу.
    Но, пока творить умею,
Жить – до одури – хочу!



    * * *   

    Как голова мой болела!
О, как пылала голова!
    Она с метелями летела…
    Она вращала жернова
калеки-мельницы, старинной,
у пересохшего ручья…
    Она рыдала стеарином,
как полоумная свеча…
    Она пронзительно визжала
тупою ржавою пилой…
    Моих  не признавала жалоб.
Она пренебрегала мной.
    Мне мук отмерено с избытком,
и нету сил уже терпеть.
Какая дьявольская пытка –
такую голову иметь!
    Я был подобен белке в клетке,
что тратит силы в колесе.
    Напрасно я прибег к таблетке.
    Перед глазами мрак густел.
Вот подо мной разверзлась  бездна.

Огнем из ада лоб прожгло.
    -----------
    Но Бог вступился. Боль исчезла.
Но, слава Богу, все прошло!


   


            А.В.С.

    Пока обряд прощальный длился
и день чернел, как лента крепа,
я о его душе молился,
любившей все земное крепко.
    Он был совсем земным поэтом…
    Молился я, и мне казалось,
его душа взметнулась к свету
и крыльев ангельских касалась!
    Покинув наших лиц угрюмость,
оставив тело перегною,
она впервые улыбнулась,
не отягченная землею.

Сосин Владимир Николаевич

30.12.1950 – 12.03.2005

 

Имя нашего талантливого земляка и замечательного человека Владимира Николаевича Сосина хорошо известно не только любителям литературы и сочинителям,  но и людям, неравнодушным к культуре. Его ранний уход после тяжелый болезни в марте 2005 г. тяжело сказался не только на родных и близких, - до сих пор это ощущают на себе  члены ЛИТО «Свиток», которым он руководил  10 лет, члены Сергиево-Посадской писательской организации, которую он возглавлял, библиотеки Сергиева Посада и краеведческий музей, с которыми он сотрудничал много лет, клуб «Литературный Пересвет», на вечера которого он всегда приезжал. Вклад его в дело развития культуры и поддержания литературных традиций в работе еще не  вполне осознан и оценен.

         С Володей я была знакома тридцать лет очно познакомилась в сентябре 1975 г. На литкружке «Загорские узоры», который начал вести А.Ф. Чиков в нашем ДК «Космос». Заочно – чуть раньше. В 60-е  - 70-е годы интереснейшем событием в культурной жизни Новостройки были всегда – смотры художественной самодеятельности в ДК. Шла азартная конкуренция между отделами НИИХИММАШа за лидерство в смотре. Для своего конструкторского отдела я писала сценарии, арии для шуточных опер на местные темы, гимны, басни, частушки. У нашего основного конкурента – НТО – были сильны хоры, вокальные ансамбли, дуэты, - одним словом, музыкальные вечера. «Ахиллесовой пятой» были  слабые стихотворные тексты или их отсутствие. И вот в середине 70-х на вечере НТО прозвучали интересные стихи о жизни отдела и поселка. «У них появился поэт? Кто же это? – оказалось, молодой специалист Владимир Сосин.

         Когда зимой-весной 1998 г. И. Кудрявцев разбирал рукописи А Селиванова, чтобы составить посмертный сборник его стихов, он обратился к Володе и ко мне за помощью. Мы вечерами собирались у Кудрявцева брали по охапке листов со стихами  и выбирали пригодное для печати. Накладки  все-таки были, т.к. каждый из нас просмотрел примерно по одной трети объема рукописи. Книга А.Селиванова «Отметины» вышла в 1998 г. при  поддержке дирекции НИИХИММАШа.

         О многогранной деятельности В.Н. Сосина нужно говорить отдельно. Он был одним из составителей антологии «Поэты Сергиева Посада XX век» (1999) и сборник стихов и прозы «Братина» (2000).

         При жизни В.Н. Сосина вышла его книга стихов и прозы «Праздник воспоминаний. Для читателей юбилейного сборника «Литературного Пересвета» я выбрала несколько стихотворений из посмертной книги стихов и прозы В.Н. Сосина «Музыка музы» (2007), составленный  В.А. Голубевым и подготовленной им  к изданию с помощью литераторов О. Блиновой, В.Евдокимовой, О. Ромашовой.

                                                                                     В. Евдокимова