ХОЛОДКОВА НИНЕЛЬ МАТВЕЕВНА – член ЛИТО «Свиток» с 1997 г. Родилась 23 октября 1934 г. в г. Краснограде Харьковской области. В 1941 г. – эвакуация из г. Изюма в г. Томск с родителями, работавшими на изюмском оптико-механическом заводе. В Томске произошло слияние ИОМЗа с ЗОМЗОом. В 1943 г. – реэвакуация в Загорск, где и закончила десятилетку с медалью.
В 1958 г. окончила Московский областной педагогический институт по специальности «Физика и основы производства». С 1958 по февраль 1959 г. работала преподавателем физики в дневной школе №4 поселка Новостройка. Далее – до выхода на пенсию инженером – оптиком – вычислителем, на ЗОМЗе, где и начала печататься в заводской газете «За технику».
Много публикаций было посвящено А.С. Пушкину и его окружению в газетах «Вперед» и «Зеркало Сергиева Посада».
Некоторые заметки вошли в литературный сборник «Братина». Печаталась в журнале «Работа и жизнь в Сергиевом  Посаде». В антологии «Поэты Сергиева Посада. Век XX» много фотографий Н.М.Холодковой.
Дружеские отношения связывают Н.Холодкову с местными литераторами и художниками, о которых публиковались её статьи в местной прессе.



Судьба  моего  прапрадеда.

Впервые  сведения  о  моем  предке – декабристе  Александре  Николаевиче  Луцком  были  опубликованы   только  в  1925  году  Б. Модзалевским  и  А. Сиверсом, проследившими  его  жизненный  путь  лишь  до  1860  года.  Позднее  из  сибирских  архивов  стало  известно, что  он  дожил  до  1882г. Умер  на  поселении  близ  Нерчинских  горных  заводов  и  похоронен  в  самом  Нерчинске.
В  1988г.  вышел  великолепный  альбом  «Декабристы  и  Сибирь»  в  Москве  в  издательстве  «Советская  Россия».  В  нем  есть  фотография  могилы  А.Н. Луцкого, а  также  кратчайшие  сведения  о  его  жизни.  Иконография  отсутствует.  Не  исключено, что  в  декабристских  архивах  Сибири  что –то  есть.
В.Чивилихин  называет  жизнь  А.Н. Луцкого  «трудной, сложной, почти  фантастической», отмечает, что  он  один  из  самых  малоизвестных  декабристов  и  сожалеет, что  за  неимением  здоровья  не  смог  сам  изучить  всех  материалов  о  нем, работая  в  сибирских  архивах.  У  писателя  было  очень  плохо  со  зрением.
Юный  декабрист  А.Н. Луцкий  воспитывался  в  привилегированном  военном  учебном  заведении.  Наверное, что – то  было  в  натуре  этого  человека  такое, что  его  поведение  дало  повод  начальству  выпустить  юношу  из  учебного  заведения  всего  лишь  в  чине  унтер – офицера  лейб – гвардии  Московского  полка. И  это  качество  передалось  его  потомкам.  Папа  всегда  отказывался  от  руководящих  постов, соглашаясь  на  зама, хотя  последний  всегда  тянет  огромный  воз  работ  за  главного.  У  меня  никогда  не  складывались  взаимоотношения  с  начальством, не  было  взаимопонимания.
14   декабря  1825г.  этот отчаянный юноша  стал  свидетелем   творившейся  сумятицы  на  Сенатской  площади.  Сначала  он  наблюдал  за  происходившим.  Видел, как  Бестужев, Щепин – Ростовский  и  Якубович  вели  агитацию  среди  офицеров  и  солдат.  На  следствии  выяснилось, что  молодой  человек  обратил  внимание  на  интересный  факт: «во  время  стояния  в  колонне  было  много  во  фраках, вооруженных  кинжалами  и  пистолетами».  Из  других  источников  об  этом  не  было  известно.
Владимир  Алексеевич  Чивилихин  писал: «…Молодой  подофицер  быстро  разобрался  в  обстановке, сбегал  в  казарму  за  ружьем   и  все  остальное  время, как  значится  в  материалах  следствия, «сильно  действовал» – «кричал «у  нас  государь  Константин»  и  «коли  изменников!»  Принял  и  исполнил  приказ  Александра  Бестужева  и  Щепина -  Ростовского  о  сдерживании  цепи.  К  нему  подошел  Милорадович:«Что  ты, мальчишка, делаешь?»  Луцкий  назвал  его  изменником, после  чего  возбуждал  криками  солдат  и  толпу»…
Его  приговорили  к  смертной  казни  через  повешение.  Затем  последовал     приказ – наказать кнутом  и  в вечную  каторгу. Потом  кнут  отменили. Лишенного  дворянского  звания  Александра  Николаевича  отправили  в  каторгу  с  последующим  поселением  в  Сибири.
Он  был  единственным  из  декабристов,  кто  после  заточения  в  Петропавловской  крепости  из  Петербурга  был  отправлен  этапом  вместе  с  партией  уголовных  преступников. В  дороге  Александр  часто  и  сильно  болел  и отлеживался подолгу  в  тюремных  больницах, отставая  от  очередной  партии  колодников.  Так  в  Московской  больнице  пробыл  он  три  месяца, в  Казанской – два, в  Перми – почти  полгода.  Он  и  не  мыслил, конечно, о  том, что  ему  суждена  совсем  не  короткая  жизнь.
Видимо, поняв, что  не  сможет  вынести  не  только  предстоящей  каторги, но  и  бесконечного  пути  к  ней, он  принял  отчаянное  решение – совершить  побег. Александр  Николаевич  Луцкий  стал  единственным  из  приговоренных  к  каторге  и  ссылке  декабристов, который, хотя  и  ненадолго, все  же  обрел  свободу.
Имея,  каким – то  чудом  сохранившиеся  после  заключения  в  Петропавловке  и  долгого  скитания  по  тюремным  этапным  лазаретам  деньги,  он  с  их  помощью  поменялся  именем  с  Агафоном  Непомнящим, крестьянским  парнем,  сосланным  из  Киева  на  поселение  в  Сибирь.  То, что  они  с  ним  похожи, Александр  Николаевич  заметил  в  партии  этапников  после  Тобольска.       
Под  Тобольском  Агафон  продал  Александру  свое  имя  за  60  рублей, надеясь, что  полученные  деньги  помогут  ему  осуществить  побег  из  Сибири. После  сделки  пути  совершивших  её  людей  разошлись.  Лже – Луцкий  побрёл  к  Иркутску,  а  Лже – Непомнящий    попал  в  деревню  Больше - Кемчугской  Чернореченской   волости  Красноярской  губернии.
Раскрыл  его  тайну  ачинский  исправник  Готчин.  То  ли  дворянские  манеры  послужили  поводом  к  подозрению,  то  ли  промелькнули  знания  французского  языка?  Учёные – декабристоведы  предполагают,  что  его  выдал  ссыльный,  через  которого  Луцкий  переправлял  послания  отцу.
Поскольку  разоблачённый  был  « государственным  преступником »   из  дворян,  сечь  его  без  разрешения  на  то  Государя  было  нельзя.  За  побег  срок  каторги  продлялся  ещё  на  пять  лет.  О  проступке  доложили  Николаю I.  После  проведённого  расследования  царь  повелел:  «… отправить  помянутого  Луцкого,  куда  был  сослан,  на  каторжную  работу,  наказав  его,  по  существующему  положению,  за  вновь  учиненное  преступление.»
В  Иркутском  тюремном  замке  над  ним  была  произведена  экзекуция -  он  получил  сто  розог.  Никто  из  участников  восстания  на  Сенатской  площади  не    испытал  подобного  наказания.  Его  отправили  в  Ново – Зерентуйский  рудник  Нерчинской  каторги.
Там  он  снова  сбежал,  приняв  ещё  одно дерзкое  решение.  А.Н.  Луцкий  оказался  единственным  из  декабристов,  замыслившим  и  осуществившим  побег  с  каторги.  Он  пошёл  на  запад,  минуя  лесные  и  горные  массивы.  Не исключено,  что,  оставив  позади  забайкальскую  горную  страну,  переправился  через  Байкал,  наверное,  в  омулевой  бочке.  Под  видом  нищего  брёл  всю  весну,  лето,  осень  и  зиму  1830г.  и  часть  зимы  1831г.  Пытался  пробраться  в  Минусинский  округ    Енисейской  губернии.  И - о,  судьба!  Путь  его  снова  пересекся  с  ачинским  исправником  Готчиным.  Сибирские  просторы  оказались  слишком  тесными  для  этих  двух  людей.
17    февраля  1831г.  был  арестован  и  препровожден  в  Иркутскую  тюрьму.  
7  марта  Александра  доставили  к  самому  генерал – губернатору  Иркутска.  Нанеся  16  ударов  кнутом  и  приковав  цепью  к  тяжелой  тачке,  отправили  его  на  Нерчинские  рудники.  Ничего  подобного  не  испытал  ни  один  декабрист.
На  каторжных  работах  А.Н. Луцкий  пробыл  до  10  апреля 1850г.  Это  был  самый  долгий  срок  пребывания  декабристов  на  каторге.  Поселился  при  Култуминском  руднике.  На  поселении   в  Нерчинском  горном  округе  он  женился  на  дочери  местного  цирюльника  Марии  Портновой.  У  них  было  восемь  детей.  «Известно,  что  он  служил  « по  откупам »,  получая  жалованье  300  рублей  серебром  в  год».*  
После  амнистии  в  1857г.  ему  вернули  дворянство  и  разрешили  покинуть   Сибирь.  Но  злоключения  декабриста  на  этом  не  закончились.  Луцкому  ещё  долго  пришлось  добиваться  права  на  выезд  в  Европейскую  часть  России  для  его  детей, которые  были   обречены  оставаться  в  горных  заводах  пожизненно. Таковыми  были  законы  того  времени.
Лишь  в  1859г.  со  своей  многочисленной  семьёй  Александр  Николаевич  выехал  из  обретённого  на  поселении  дома,  намереваясь  жить  на  родине  в  Новгородской  губернии.  В  Иркутске  пришлось  задержаться  на  год  из-за  болезни  детей.  Истратив  все  прогонные  деньги,  он  был  вынужден  вернуться  в  Забайкалье.  Смерть  настигла  моего  прапрадеда  24  февраля  1882  года.