ШИБАНОВ Михаил Павлович

Родился в 1955 г. в деревне Зайцево  Ярцевского района Смоленской области.

После окончания Московского станкоинструментального института работал в городе Коломне Московской области. С 1981 г. живет в г.Пересвет работал в НИИХИММАШе. Публиковался в местных газетах, в Сергиево-Посадских изданиях, «Поэты Сергиева Посада. XXвек» и сборнике «Братина», в 1-ом выпуске «Литературный Пересвет».

В 1990-93 гг., депутат Сергиево-Посадского районного Совета народных депутатов.

* * *
В последний день не милости прошу,
Аз многогрешен, нет мне оправданья:
О, сколько душ я отдал на закланье
В одной Твери. И вот едва дышу,
И лихо мне. Натопленные печи,
Елея запах, оплывают свечи,
Игумена гнусавый монолог…
Вдруг кто-то сзади, ухватив за плечи,
Меня силком с постели поволок.
Пред взором всё колеблется, двоится,
Не разобрать, то ль рожи, то ли лица
Князей церковной власти и мирской.
Но лишь одно всё явственнее, ближе…
О, господи, не может быть, но вижу,
Я вижу вживе – Михаил… Тверской.
Ну, что тебе, почто явился, княже!
Меня судить? Что ж, может быть я гаже
И мерзостнее, чем последний смерд.
Но ширится Москва, ее пределы
Я так раздвинул… Да какое дело
Потомкам до того, насколько тверд
Был в вере и насколько соблюдал
Я заповеди, данные от Бога.
Им все равно. И пусть моя дорога,
Мой путь земной:- доносы и навет.
Но Третий Рим – не Тверь.
А твой каков же след?
Безвинно убиенного? Их ныне
«Куда ни» плюнь. А всё же не в Твери
Пребудут цареградские святыни,
А здесь в Москве, и грозные цари
Орде свою отсюда явят волю.
И на Московском, не тверском, престоле
Воссядет, и Господь его спаси,
Не князь Московский, а Всея Руси.

* * *
Рожденные в стране, которой больше нет,
В стране, что на глазах теряется из виду,
Все глубже с каждым днем скрываясь в толщу лет,
В последний миг судьбы напомнив Атлантиду,
Мы все еще живем. Закончен эпилог,
Подведена черта великой эпопеи.
И тошно видеть нам, как мечутся у ног

В бесплодной суете кичливые пигмеи.
И грустно сознавать, что недалек тот день,
Когда среди зимы на занесенном склоне,
На кладбище одной из русских деревень
Последнего  из нас без помпы похоронят.

Без траурных речей и стона медных труб,
Без караула и приспущенного флага,
Лишь только невзначай сорвется с чьих-то губ:
- Ну, вот, еще один отмаялся, бедняга.

Потомки на вопрос законченный ответ,
Наверно, не найдут, перечитав скрижали:
- Рожденные в стране, которой больше нет,
Чем жили и за что безвестно умирали?

* * *
Памяти павших  при защите
Москвы в 41-ом

Проселками, за ротой рота,
Походным маршем сквозь пургу
Спешит усталая пехота,
Чтоб встать наперекор врагу.

В объятьях снежной круговерти,
Почти как в саване уже,
Она не думает о смерти
На отведенном рубеже.

Но в сумраке грядущей ночи
Уже не различить лица,
Уже не выделить меж прочих
В строю отдельного бойца.

А тот рубеж все ближе, ближе,
Все громче, яростней стрельба.
И над полком все ниже, ниже
Кружит стервятница - судьба.

* * *
Еще не смыв коросту с ж…
Но без стесненья, без стыда,
У нас вчерашние холопы
Из кожи лезут в господа.

А сколько спеси, сколько чванства,
Какой апломб, какая прыть,
И вечный признак дилетантства –
Во всем казаться, а не быть.

И вот что характерно, братцы:
Сомнений ни на грамм у них,
Когда пытаются подняться
На унижении других.

Но этот раж и это буйство,
Увы, бесплодны, вот «беда».
Поскольку барство и холуйство –
Одно и то же, «господа».

* * *
Снова давит зима, разорвав батареи и трубы,
Засыпает квартал, забиваясь одетым в постель,
Индевеет стена, посинели от холода губы,
Отпевая страну, за окном завывает метель.

Я пытаюсь понять, почему без войны, без блокады,
Что ни год – миллион, вымирает в России народ.
А с экрана опять о правах и свободах рулады,
Ошалев от восторга, выводит плешивый урод.

И ему в унисон подпевает то розно, то хором
Наша псевдоэлита, давно потерявшая стыд,
А на русских просторах под снегом, сокрыты от взоров,
Пробиваются жесткие всходы великих обид.
Как обидам не быть, если жизнь, что там мёд – не повидло,
И с концами концы еле сводит простой человек,
Тот, кого столько лет принимают открыто за быдло,
Тот, кого в нищету загоняет компьютерный век.
Но не вечна зима. Сколько б ни лютовали морозы,
Мы умеем терпеть, стиснув зубы весну подождем,
А когда над страной загремят социальные грозы,
Смоет пену и грязь очищающим майским дождем.